Четыре года считался погибшим: история фронтовика из Чувашии, который выжил в Бухенвальде, сбежал из поезда смерти и вернулся на фронт
В День Победы мы вспоминаем судьбы людей, на чью долю выпали тяжелейшие испытания войны. Рассказываем историю нашего земляка Михаила Бурмистрова – солдата, прошедшего через окружение, плен и нацистский концлагерь, но сумевшего выжить, бежать и вновь встать в строй, чтобы встретить Победу на фронте.
Михаил Григорьевич Бурмистров родился в селе Атрать Алатырского уезда (ныне – Алатырский район Чувашии) 13 октября 1922 года, в многодетной крестьянской семье. Окончил сельскую школу, поступил на исторический факультет института в Алатыре.
Однако учебу пришлось прервать из-за военной службы – в 1940 году Михаила призвали в ряды РККА. Военная часть находилась на территории современной Беларуси, и в мае 1941 года личный состав вывезли на учения прямо у самой границы. Именно там их застало 22 июня.
Практически безоружным красноармейцам, узнавшим о начале войны, оставалось лишь гадать, где и когда прорвутся немцы. Оказалось, что немцы уже прорвались на нескольких участках вокруг них. Пытаясь выйти к своим, солдаты попали в окружение. Большинство взяли в плен и погнали в Германию.
Пленным пришлось преодолеть почти полторы тысячи километров, большую часть из них пешком. Выбора не оставалось – тех, кто больше не мог идти, расстреливали. Только глубокой осенью, когда началась распутица, бойцов погрузили в грузовики. К декабрю советские пленные добрались до места назначения – концентрационного лагеря Бухенвальд, одного из крупнейших в Германии. Как и в других концлагерях, за воротами с надписью "Каждому свое" происходили массовые расстрелы и бесчеловечные эксперименты над людьми. Одних только советских пленных по приблизительным подсчетам там расстреляли около 8 тысяч. Точно сказать нельзя – в статистике они не учитывались.
Большая часть узников направлялась на работы. Михаилу повезло – его поставили работать в мастерские по изготовлению деталей. Тех пленных, кому повезло меньше, отправляли работать в каменоломню. Все они в итоге умерли от нечеловеческих физических нагрузок.
В бараке Михаил Бурмистров жил с другими работниками по мастерским. Были среди них не только пленные бойцы РККА, но и немецкие политзаключенные и другие иностранцы. Выжить помогла сплоченность – немцы, режим содержания которых отличался большими поблажками, делились посылками от родных. Заключенный-поляк, в прошлом ветеринар, и вовсе однажды спас Михаилу жизнь – в качестве наказания надзиратель высек Михаила плетью с металлическими наконечниками, которые располосовали ему спину. Страшные раны зашил ветеринар прямо в бараке, нитками, которые вытаскивали из одежды. Грубые шрамы остались на всю жизнь.
Почти три с половиной года Михаил провел в стенах лагеря. Подробно о них он никогда не рассказывал, и остается лишь гадать, через что пришлось пройти парню, который попал в этот ад в 19 лет. Тем не менее годы плена не сломили дух советских пленных. И они использовали первую же возможность для побега.
К концу марта 1945 года руководству лагеря было очевидно, что надвигающиеся с запада войска союзников уже близко. Забегая вперед – в начале апреля лагерь освободят американцы. Однако еще до этого часть заключенных, в первую очередь рабочих, погрузили на поезда и вывезли на восток. Людей загоняли в вагоны в таких количествах, что тела тех, кто умирал по дороге, не могли упасть, оставались стоять, зажатые соседями. Мертвых выгружали на станциях и гнали поезд дальше.
Когда состав проходил по территории Чехословакии, Михаил и еще двое советских пленных разобрали пол вагона и смогли бежать, когда поезд набирал ход. Больше 10 часов они лежали на рельсах, опасаясь патрулей. Потом убежали в лес, где наткнулись на местных грибников, пожилого мужчину и мальчика. Те помогли беглецам – сначала принесли еды в лес, потом поселили их в своем домике на хуторе. Некоторое время бывшие пленные восстанавливались после концлагеря. А потом спасители вывели их к стоящим неподалеку частям Красной армии.
Тот самый дом, где после побега скрывались Михаил Бурмистров и его товарищи
Снова повезло – попался человечный особист. От него Михаил узнал, что почти четыре года числится погибшим, так как вестей от него не было с первых дней войны. Возможно, бывших военнопленных ждали бы жернова НКВД, однако свою роль, вероятно, сыграло то, что они бежали из лагеря и то, что на фронте были необходимы люди. Михаил и его товарищи получили форму, документы и оружие и участвовали в боях за Чехословакию. Конец войны они встретили, освобождая Прагу.
В родное село Михаил Бурмистров вернулся осенью 1945 года. Уже в следующем году он женился на односельчанке Анастасии Мироновой и прожил с ней всю жизнь.
У пары было двое детей и пятеро внуков. Михаил Григорьевич работал завхозом в школе, бухгалтером на кирпичном заводе, а потом много лет, до самой пенсии – директором Атратского психоневрологического интерната.
По словам детей и внуков, вспоминать и рассказывать о войне Михаил Григорьевич не любил, никогда не считал, что совершил что-то геройское, из наград носил только орден Отечественной войны. Тем не менее самым главным и торжественным праздником в году для него, как и для других фронтовиков села, был именно День Победы.
Скончался Михаил Григорьевич 21 сентября 1995 года, немного не дожив до своего 73-летия, из-за хронических проблем со здоровьем, которое подорвал еще в концлагере.
Это история моего прадеда. Рассказать ее – малая часть того, что я могу сделать в память о его мужестве. Прадедушки не стало, когда мне не было и двух лет, но благодаря своим ранним воспоминаниям, а также рассказам мамы и бабушки я всегда о нем помню и горжусь им и его подвигом. Как и подвигами всех фронтовиков, поколения победителей, обладавшего особой силой, непоколебимым мужеством и бескорыстным, истинным патриотизмом. После того, что пережил мой прадед в столь юном возрасте, не сломавшись, не сдавшись и не потеряв мужества и воли, для меня он – главный герой и пример в жизни.
Так что сегодняшний я хотел бы сказать своему прадеду: "Дорогой дедушка. Спасибо тебе за твой подвиг. За то, что выжил там, где, казалось, выжить невозможно, и остался человеком в нечеловеческих условиях. Для меня память о тебе и о том, через что ты прошел, чтобы вернуться к нормальной жизни, – самый мощный внутренний стержень".